Войти   Регистрация

Ствол как искусство

«Огонек» познакомился в Туле с уникальным мастером гравировки оружия

Знаменитый тульский оружейник, кстати, единственный гравер — Герой Соцтруда, хранит секреты искусства, которому нет места в XXI веке

Фото: Дмитрий Лебедев / Коммерсантъ

В парадной комнате дома почти уже и легендарного тульского мастера-оружейника Ивана Щербино стоит огромный гипсовый бюст — нос немного облупился, по периметру руки бежит глубокий разлом.

— Надо бы отреставрировать,— ловит мой взгляд хозяин.— Это Марии Глаголевой — местного скульптора работа. В восьмидесятые был у города такой проект — «Лучшие люди». Я с Сережей, старшим сыном — он маленький еще был, пришел первый раз посмотреть, так он сразу узнал, кто это, сказал: «Папа»,— смеется 84-летний художник, сын которого сам давно отец.— Когда Глаголевой не стало, мастерскую ее пообещали кому-то отдать, стали выносить вещи, освобождать помещение. Мы бюст забрали, жалко как-то выбрасывать.

Иван Васильевич Щербино — почетный гражданин Тулы, известный на весь мир своими работами по оформлению ружей, первый, кто не только делал тончайшие гравировки в авторской технике, но и сам рисовал эскизы. Учил многих, но мода прошла и неизвестно, вернется ли вновь. Он до сих пор пишет картины — член Союза художников, стихи, в свои немалые годы радуется каждому дню, что награда от жизни не меньшая, чем слава, ордена и медали.

К сожалению, сами произведения искусства не удалось сфотографировать из-за коронавирусных ограничений в работе музеев

За несколько ходок хозяин приносит из кабинета стопку толстых альбомов.

— Уже лет шестьдесят, больше даже, веду дневники, собираю газеты, вырезки всякие, письма — вдруг пригодится.

Открываю и сразу: «17 января 1977 года. Встречали на заводе Л.И. Брежнева по случаю приезда для вручения городу Туле медали Красной Звезды. Был сфотографирован с Л.И. Брежневым в группе рабочих нашего завода». А вот вырезки из центральных и тульских газет, тоже как история десятилетий. «Труд» от 1967 года пишет, что ружье модели ТОЗ-34 побывало на всемирной выставке в Монреале и его отделка произвела там настоящий фурор. В тульской газете на десять лет старше рассказ о том, что в дирекцию завода приходит множество писем из разных уголков страны с просьбами сделать гравировку на заказ. Вот привет из Сибири: «Убедительно прошу отгравировать на одной стороне ружья портрет жены, а на другой — мой. Очень хочется, чтобы жена находилась со мной не только дома, но и присутствовала на охоте». И приложены две фотографии. Или такое: колхозники южного хозяйства хотят увековечить на ружейном ложе Ф.И.О. своего уважаемого председателя. Уточняют, что оформить буквы надо обязательно золотом.

В следующем альбоме эскизы: на деревянных оружейных деталях и ореховых подарочных футлярах разворачиваются замысловатые сюжеты, вьются орнаменты. «Эскиз художественного оформления охотничьего ружья ТОЗ-34, посвященного 100-летию со дня рождения В.И. Ленина (гравировка плоская с подбором фона), 1969 год». Щербино был одним из немногих, кому в советское время доверяли гравировку портретов Ленина. Человеческое лицо вообще очень трудно выполнить в металле, а уж воссоздание лика Ильича каждый раз превращалось в вопрос государственной важности, большую политику.

Мастер (второй слева), его жена Лия Шариповна и сыновья — продолжатели дела: рядом с отцом старший Сергей, крайний справа — Александр

Сохранились зарисовки для первой самостоятельной работы Ивана Васильевича. В 1962-м ему, только поступившему на Тульский оружейный после училища, поручили художественную отделку ружья к 250-летнему юбилею предприятия. Было заведено, что памятные ружья изготавливали почти ко всем чтимым государством датам и праздникам, местным важным событиям. Эскиз тогда Щербино нарисовал сам, чем нарушил многолетнее правило: гравировщики не вмешивались в работу художников. На скромной по размерам оружейной поверхности особо не размахнешься, но Ивану удалось разместить все, что задумал: несколько сцен из истории завода, памятник Петру I на фоне кремля и производственных корпусов, портрет Мосина, создателя трехлинейной винтовки, композицию на тему космоса — куда же без него всего год спустя после первого полета. Получилось так красиво, что ружье решили не оставлять, как хотели, в заводском музее, а, не мелочась, преподнести тогдашнему главе государства Никите Сергеевичу Хрущеву.

О судьбе большинства своих изделий Иван Васильевич представления не имеет, но это довелось увидеть еще раз. В начале 1990-х на пороге квартиры Щербино появился человек с тем самым ружьем. Он рассказал, что купил раритет в киевской комиссионке, куда его сдали наследники Хрущева, и заплатил колоссальную по тем временам сумму, равную стоимости машины «Волга». Новый хозяин приехал в Тулу, чтобы удостовериться в подлинности ружья, и Иван Васильевич свое авторство подтвердил. А вот на настойчивые просьбы усовершенствовать гравировку кое-какими деталями на вкус владельца ответил решительным отказом: из песни слов как не выкинешь, так и не вставишь.

За 40 лет работы на Тульском оружейном заводе и потом, уже в свободном плавании, Щербино вооружил практически всю советскую и российскую партийную элиту. Тульские ружья дарили космонавтам, спортсменам, главам иностранных государств — Фиделю и Раулю Кастро, например.

Четыре уникальных ружья преподнесли Борису Ельцину, еще одно — вроде бы Путину по случаю инаугурации. Ему же на 50-летие, по непроверяемым сейчас уже данным, вручили подарочный набор из уменьшенных в 10 раз макетов трехлинейки Мосина и автомата Калашникова, несмотря на небольшой размер, вполне боеспособных. Самое дорогое оружие — щедро отделанное драгоценными камнями охотничье МЦ-1901 — Щербино делал для Туркменбаши Сапармурата Ниязова. На изготовление каждого авторского ружья у мастера уходило полтора-два года, а стоимость эксклюзива начиналась от 4 тысяч долларов и заканчивалась десятками тысяч.

Эскизы и наброски хранятся дома, а вот ружья чаще всего в музеях

Несколько ружей с работами мастера находятся в Государственной оружейной палате, Тульском музее оружия, очень многие после международных выставок осели в частных коллекциях и музеях Франции, Германии, Чехии, Турции, Польши и США. Особенно зарубежным ценителям нравилась изобретенная Щербино техника капельной огранки, которая заставляла детали ружья бриллиантами переливаться на свету. Это трудоемкая ювелирная работа: каждая «капля» имеет 28 крошечных граней, которые Иван Васильевич доводил до совершенства обычным напильником, и крепится к поверхности за тонкую ножку.

— Ивана Васильевича хорошо знали за границей,— рассказывает жена Лия Шариповна, с которой они вместе почти уже 60 лет.— Несколько раз приглашали в Америку работать. Очень активно звали в Киев, обещали сразу квартиру дать. Но мы отказались, и хорошо, что бы сейчас там делали? А здесь с детьми рядом, в соседних домах.

Сыновья, Сергей и Александр, тоже профессиональные резчики, но работает по специальности только старший Сергей:

— У отца очень много учеников было. И на заводе, и потом. Он по школам и здесь, в Туле, и в области все время ездил, рассказывал, показывал. Но сейчас большинство перестали резкой и гравировкой заниматься, неинтересно финансово, сейчас в любом магазине китайских ножей и резных шкатулок на любой вкус и кошелек. Завод перепрофилировали, частных заказов почти нет.

Сам Сергей ищет заказы в интернете, что-то подбрасывает городская администрация, местные компании, знакомые. Чаще всего использует проверенные временем эскизы отца. В основном просят сделать из ореха подарочные наборы для письменных принадлежностей, футляры, оформить ручки ножей. Младший Щербино — Александр занимается бизнесом, а резьбу рассматривает только как хобби.

Жаркий июльский день — лучшее время для чтения и клубники со своего огорода

Запись от 12 июня 1989 года: «Меня берут в поездку по Чехословакии. В качестве подарка рисую картину «Тульский кремль». Надо спешить, чтобы подсохла, и полачить». Иван Васильевич в юности видел себя художником, даже поступал в московскую Строгановку. Но не прошел, и отец посоветовал ему идти в училище на гравера.

— Хорошо, что все так сложилось. Я ни о чем не жалею. Как мечтал, всю жизнь много рисую — на металле, дереве, холсте. Утром прямо тянет к мольберту, часто и на этюды езжу. Я светлые краски очень люблю, природу нашу.

Картин в этом доме очень много, развешаны на двух жилых этажах частного дома, а третий хозяева превратили в галерею. В мансарде, из окон которой открывается вид на клубничные грядки и стройные груши, знаменитый тульский оружейник планирует разместить часть картин, эскизы самых известных ружей и футляров для них, значков и сувениров. На открытие домашней галереи позвать друзей, знакомых журналистов. Устроить застолье со знаменитыми соленьями-вареньями Лии Шариповны. К стене прислонены штук двадцать чеканок по меди в красивых ореховых рамках.

— Это у меня серия, к осени, к 500-летию Тульского кремля, готовлю. А вот эти чеканки и картин тут много — это все к 75-летию Победы. Просто сделал для удовольствия, но, может, на подарки пригодится.

— Вам правда все это интересно? — в который раз спрашивает Иван Васильевич. Для портретного фото Лия Шариповна приносит мужу парадный пиджак с медалями. Герой Социалистического Труда, кстати, единственный на все времена гравер, получивший это звание, кавалер орденов Трудовой Славы и Трудового Красного Знамени, еще десяток других наград, свободного места на пиджаке почти нет.

Ирина Бейден, «Огонёк»

 

Комментарии

  1. Аватарвнимательный

    Это какую же медаль Красной Звезды вручали Туле в 1977-м? Да-а, не тот стал «Огонек»….

    1. АватарДанунах

      Как стал при Коротиче помойкой, так и держится выбранного курса.

  2. АватарСчетовод Микиткин

    «колхозники южного хозяйства хотят увековечить на ружейном ложе Ф.И.О. своего уважаемого председателя. Уточняют, что оформить буквы надо обязательно золотом.»

    Какие ответственные колхозники!

Добавить комментарий для Данунах Отменить ответ